Исследование Авара о реальном росте ВВП за вычетом государственного долга



Массивные заимствования скрывают годы отрицательного прироста ВВП в EC и США

В своём новаторском исследовании Awara Group показывает, что на протяжении многих лет прирост реального, за минусом накопившихся заимствований, ВВП в западных странах был отрицательным на протяжении многих лет. И только за счёт массированного увеличения долговой нагрузки они смогли скрыть реальное положение дел и отсрочить наступление неизбежного краха экономик этих стран. Как показывает исследование, реальный ВВП в этих странах скрывает внушительные убытки. Если вычесть из этого показателя накопленный долг, мы получим показатель Реального-ВВП-за-вычетом-долга.

Мораль этого исследования заключается в том, чтобы продемонстрировать, что показатели роста ВВП как таковые почти ничего не говорят о динамике экономики, если в то же время не анализировать вопрос – какая часть этого роста стали возможной благодаря новым заимствованиям.

Collapse )

Rogers Red

Классовая борьба и общественные формации в современности. Часть первая

Нижеследующий текст был написан и впервые опубликован в 2012 году. Тогда западопоклонники активно высмеивали его, не веря в возможность упадка США. Сегодня, спустя пять лет, изложенные в нём прогнозы уже не кажутся фантастическими, а смех либералов приобрёл отчётливо истерические нотки.
Впрочем, сегодня я публикую его заново не для того, чтобы доказать, что был прав, а потому, что именно он лёг в основу нового текста (ждите завтра), который развивает изложенную в нём теорию. И посвящаю это дедушке Ленину.

Классическая историческая наука учит нас, что по мере развития общества меняются формации – от родоплеменной к рабовладельческой, от рабовладельческой к феодальной, от феодальной к капиталистической и так далее. К тому же ряд исследователей считает, что перепрыгнуть через формацию невозможно.И первое утверждение, и второе всегда вызывали у меня здоровый скептицизм.

В своей книге «Мировой экономический кризис. Что дальше?» Жак Аттали выводит возникновение капитализма не в момент начала промышленной революции (как считается традиционно), а в далеком 12-м веке – в бельгийских портах Антверпене и Брюгге.
Но постойте, двенадцатый век – это классическое Средневековье, самый расцвет феодализма. Что получается: формации не заменяют друг друга, а сосуществуют? Более того, они не являются особыми условиями, определяющими форму отношений в обществе, а являются всего лишь одним из способов экономических отношений. Фактически их значение очень сильно переоценивают.
К тому же, если смотреть объективно, то и Антверпен 12-го столетия не является местом возникновения капитализма. Его элементы (свободную торговлю, ссудный процент, наёмный труд) можно встретить ещё в Древнем Египте и Финикии. Где они, в свою очередь, прекрасно уживались с рабством.

Рабство

Впрочем, будем последовательны. Рабство прекрасно сосуществовало с феодализмом и капитализмом и гораздо позже – вспомнить только массовую торговлю рабами, развёрнутую Британской Империей уже в 17-18 веках. Сначала в Европе, а затем и в Новом Свете. Причём, в отличие от бытующего среди некоторых убеждения, что торговали только африканскими рабами, на самом деле бойко торговали и европейцами – политическими диссидентами, уголовными преступниками и просто должниками. Любой мог стать «живым товаром» (как и в поздней Римской Империи).

Стоит также вспомнить такую непрямую форму рабовладения, как наркозависимость. Здесь Британская Империя отличилась уже в 18 и 19 веках, посадив на наркотики миллионы китайских «кули», работавших за дозу.
Впрочем, рабство, к сожалению, присутствует и в сегодняшнем мире. Так, по данным правозащитных организаций, в Дубае работает несколько сотен тысяч рабов, как крестьян и строителей, так и проституток (гомосексуалистов и детей в том числе). Сексуальное рабство присутствует также и в Европе, где по самым скромным оценкам в этот нелегальный бизнес насильственно вовлечено выше 150 тысяч женщин.

Стоит также о достаточно распространённом в девяностые годы явлении, когда у приезжих работников (гастарбайтеров) отнимали документы, запирали, били и запугивали, заставляя работать за еду, а потом выбрасывая на улицу без какой-либо платы. Фактически, это форма временного рабства, не отягощённая заботой о последующей судьбе ставших ненужными «временных рабов».

И ещё одна форма современного рабства – это «потогонки», где люди, работая по 12-14 часов в день, получают мизерную зарплату, которой не хватает даже на полноценное питание. И подобная форма эксплуатации не перестаёт быть рабством оттого, что эти работники формально получают зарплату. Они бесправны, они существуют в скотских условиях, их вознаграждение за труд находится ниже расширенного воспроизводства, они не могут уехать (не имеют документов, не знают языков, не владеют другими специальностями etc).
Можно было бы долго демонстрировать примеры современных форм рабства, но для нашего исследования достаточно констатации, что рабство не только продолжает существовать, но и вполне комфортно уживается с более продвинутыми формами эксплуатации.

Феодализм

Феодализм, как формация, также обладает не одним, а несколькими характерными признаками. Мы не будем ограничиваться каким-то одним формальным определением, а будем рассматривать всю совокупность его признаков.

Во-первых, это сам институт феодов/ленов, когда за верность кому-либо дают земельный надел, кусок прибыльной собственности или синекуру (прибыльную должность). Не будет преувеличением сказать, что на сегодняшний день это в той или иной форме присутствует практически во всех странах. Если на постсоветском пространстве это выражается в получении «своими людьми» возможностей по приватизации прибыльных государственных активов (причём если власть меняется, то и активы меняют владельцев), то к примеру в США выходцы из «Goldman&Sachs», верные своему материнскому гнезду, занимают руководящие должности в министерстве финансов, госказначействе, ФРС и других важных ведомствах, связанных с распределением финансов.

Во-вторых, признаком феодализма является кастовость, сословность. Причём переходы между сословиями не невозможны, но чрезвычайно затруднены и зачастую «выскочки» не воспринимаются в сообществе. На западе такими «сословиями», к примеру, являются сообщества банкиров и крупных капиталистов. В Великобритании закрытой для вступления является верхняя палата Парламента (являющаяся наследственной), также закрытыми для поступления является Оксфордский университет – их на самом деле два, и один из них не предназначен для поступления «случайных людей», а учит только британских аристократов и финансовую элиту.

В-третьих, сюда же, к сословности, можно добавить и наследственность положения и возможностей (не биологическую, а социальную). Начиная с дворянства, и заканчивая наследованием финансовых империй (династиями банкиров, промышленников и так далее).
Династии Ротшильдов, Рокфеллеров, Морганов, Варбургов и прочих банкирских домов насчитывают уже по несколько столетий. Хотя многие из них и не имеют формального дворянства, но при этом владеют гербами, девизами и прочей символикой.

Но если кто-то думает, что старая аристократия Европы потеряла своё влияние и исчезла, то вынужден разочаровать – только в лондонском Сити 117 «ливрейных» компаний, принадлежащих наследственным лордам и имеющим собственные гербы. Причём все эти компании входят в список 500 крупнейших корпораций мира. Вдумайтесь, фактически четверть крупнейших корпораций мира принадлежит британской аристократии! И это не феодализм?
В США также нередки случаи, когда некоторые семьи по несколько поколений являются сенаторами и конгрессменами. Стоит только вспомнить семейство Бушей и клан Кеннеди, а также тот занимательный факт, что подавляющее большинство американских президентов было дальними родственниками британской короны.

В-четвёртых, ещё одним характерным признаком феодализма является обилие различных орденских и квазиорденских структур, начиная с госпитальеров и «Опус Деи», и заканчивая фешенебельными закрытыми клубами. И их число не сокращается, а только растёт.
И, наконец, в-пятых, монархизм, как явное проявление феодализма, никуда пока не исчез – в ряде стран Европы и Азии продолжают править монархи (иногда конституционные, иногда абсолютные). И этот фактор никак не согласуется с заявленной странами Запада «борьбой за демократизацию».

Причём методы накопления первичного капитала во всех странах примерно одинаковы – это заново инвестированные деньги от пиратства, наркоторговли, работорговли, контрабанды и грабежа колоний. На постсоветском пространстве – это плоды мошеннической приватизации и бандитизма (недаром ОПГ и ФПГ различаются лишь одной буквой).
Классика жанра – в средневековье короли и герцоги воевали с ближайшими родственниками ради власти и денег, сейчас члены одной партии (или более общо – одного олигархического сословия) дерутся между собой за возможность оторвать у соратников часть их богатств и влияния.
В сегодняшних условиях усиление местного самоуправления, о котором так много шумят либералы, националисты и активисты «гражданского общества», приведёт только к одному – к феодальной раздробленности. Впрочем, на Украине она уже наступила, просто усиление местного самоуправления закрепит и узаконит «вольности» удельных князей.

Капитализм

Характерной чертой капитализма, отмечаемой многими исследователями, является абсолютное отсутствие патриотизма у его основных держателей. В своё время бельгийский капитал перенёс свой центр в итальянскую Геную, затем (в начале 17-го века) перекочевал в Голландию. Затем, через полтора века, «…в 1780 г. голландские судовладельцы, сопровождаемые лучшими финансистами, покинули Нидерланды и отправились в Лондон». Восемь лет спустя банковская система Нидерландов рухнула, вызвав разорение большей части населения, но капиталистам было всё равно – они уже обживали новые дома на берегах Темзы.

В 1890 году Британия, строившая всепланетную империю, «дошла до истощения из-за долгов, накопленных при финансировании военной мощи колоний, в частности, индийского раджи». И тогда центр международной торговли переместился через океан в Бостон, а финансовый центр – в Нью-Йорк (на Уолл-Стрит).
С 1971 года лондонское Сити стало переманивать к себе американские банки, разрешая извлекать деньги любыми спекулятивными методами. А промышленность начала стремительно выноситься из США в страны Азии, в частности в Китай (а также в меньшей степени в Южную Корею, Гонконг, Малайзию, Вьетнам etc). В результате сегодня свыше 46 миллионов жителей США живут ниже уровня бедности, но капитал это никак не волнует.

Другим доказательством отсутствия патриотизма у владельцев капитала является тот факт, что во время второй мировой войны американские компании продолжали торговать с нацистской Германией (не взирая на то, что их страна воевала против неё), а британские банки владели частью военной промышленности Германии.
Из вышеприведённого логично вытекает факт аморальности капитала. Как справедливо заметил ещё Карл Маркс, «нет такого преступления, на которое не пошёл бы капитал за 400% прибыли», а поскольку прибыль от торговли наркотиками, оружием и отпущениями грехов выше – каждый доллар в мире пахнет кокаином, полит кровью и благословен христианской церковью (одним из её конкурирующих между собой брэндов).

Капитал активно инвестирует в Дубай, хотя тамошний шейх занимается работорговлей, контрабандой, сутенёрством, торговлей оружием и отмыванием денег. Капитал охотно признаёт абсолютные монархии стран Персидского залива «демократическими», хотя там казнят людей за колдовство, забрасывают женщин камнями и отрубают головы. Капитал бездумно уничтожает экосистему планеты, поскольку единственные мотивации и мерила эффективности его деятельности находятся в финансовой отчётности, в которой не учитываются вымирание видов животных, вырубание ливневых лесов и человеческие страдания. Для него имеет значение только прирост циферок в строке «доход».
Из этого вытекает, что со своей стороны капитал готов использовать труд рабов (как бы это не маскировалось за хитрыми терминами), что делает его совместимым с рабовладельческим строем. Рабский труд хоть и не такой эффективный, как наёмный или машинный, но и не требует значительных рисковых инвестиций. Поэтому капитализм тормозит развитие технологий по многим направлениям, предпочитая высококвалифицированным рабочим и автоматизации производства низкооплачиваемый труд в «потогонках». Ведь когда китайцы станут получать более высокие зарплаты, производство всегда можно перенести куда-нибудь ещё – в мире много всяких Сомали, и можно создать новые.

С другой стороны, феодальные системы отлично уживаются и адаптируются к миру капитала. Они не только не чувствуют угрозы с его стороны, но и позволяют и приветствуют взаимное проникновение этих двух форм. Не случайно и в «Римском клубе», и в «Бильдербергском клубе», и в списках «Комитета 300» присутствуют представители как старой европейской аристократии, так и современной мировой финансовой элиты. По большинству линий они уже давно закрепили этот союз династическими браками.

Капитал в современном мире

Ключевым процессом в понимании происходящего в мире является происходящий в последние годы отток капитала из США, подобный перечисленным выше «исходам». «Патриотический истеблишмент» пытается остановить этот процесс, развязывая войны, дестабилизируя обстановку в мире и пытаясь показать, что Уолл-Стрит остаётся самой безопасной бухтой для капитала. Но чем больше бряцания оружием, тем ближе конец империи.

Процесс исхода капитала из США необратим. Причём его основы были заложены давно, и диктовались самой логикой «свободного рынка». Например, с тех самых пор, как США стали основным эмитентом мировой резервной валюты, процесс всё большего сползания их в долговую яму был неизбежен. Сама архитектура мировой финансовой системы подразумевает, что эмитент является донором – мировой системе необходимо было всё больше долларов, и американцы всё глубже влезали в долги. А поскольку долг (с процентами) всегда больше, чем сумма эмитируемых денег – яма неизбежна.

Капитал в данной системе является своеобразным паразитом – он пользуется возможностями очередного гегемона, вытягивая его соки, а затем перебирается на нового, более здорового носителя, и цикл повторяется вновь. На время стране-носителю, как наркоману под допингом, даже становится видимо лучше, но постепенно лучшие жители этой страны гибнут в войнах, ресурсы истощаются, а нравы извращаются, приводя к упадку – и капитал цинично покидает тонущий корабль.

Больше всех в панике в данной ситуации как раз управляющий истеблишмент гегемона, поскольку утекающий капитал лишает их власти, рычагов влияния, статуса и доступа к распределению благ. И эта паника раз за разом заставляет их совершать необдуманные поступки и ошибаться.

Корень зла и перспективы излечения

Общее для всех трёх форм угнетения – рабовладения, феодализма и капитализма – частная собственность на средства производства. Не демократия или авторитаризм, не национализм или интернационализм, не какие-то ещё отвлекающие маневры – пока существует возможность для безудержного накопления и сверхконцентрации ресурсов в руках ограниченной кучки людей, ни о каких реальной свободе, равноправии, справедливости и других высоких идеалах не может быть и речи.
Право собственности на средства производства порождает неравенство возможностей, убивая как конкуренцию (в природе преимущественно идёт соревнование без стартовых статусных или имущественных преимуществ), так и меритократию (о чём писал Пол Кругман). Причём американское общество, которое позиционирует себя как меритократическое, уже давно таковым не является.

Адекватным выходом из этого порочного круга может стать госкапитализм с распределением доходов государства среди всего населения (что-то типа акционерной корпорации, где все граждане являются акционерами). В условиях продолжающегося и усугубляющегося глобального кризиса также имеет смысл стремиться к достижению максимальной самодостаточности экономики (автаркии). Что и формирует оптимальную форму государства будущего.

Перспективы бездействия

Всех мечтающих об «эволюционном пути развития» или «росте сознательности масс», вынужден разочаровать – кина не будет. Социум уже достаточно давно не развивается самостоятельно, а активно инжинирится. И когда его не инжинирят прогрессоры (не стоит придираться к терминам), его инжинирят регрессоры.
И они активно ведут программу по снижению качества образования по всему миру. В Европе и большинстве стран бывшего СССР введена Болванская система. Резкое снижение качества образования в США уже давно вызывает тревогу у тамошних интеллектуалов. Академик Арнольд пишет то же самое про французских и британских студентов. В США процент «домашних» учёных в университетах упал за последние годы до 40-45%, все остальные – это приезжие китайцы и индусы.
Активно формируется (вернее, уже в массе сформирован) Homo Potreblamus, не обладающий критическим сознанием и высокими идеалами, а предпочитающий мещанство, шопинг и телевидение. Если сейчас ещё попадаются думающие и сознательные люди, то дальше с каждым годом будет только хуже.

В технологиях также наблюдается определённый застой. Особенно в производственной части. Вместо автоматизации производства предпочитается использование дешёвого ручного труда (как менее рискового и не требующего особых инвестиций). Сдерживается развитие альтернативных двигателей, продолжается использование морально устаревших двигателей внутреннего сгорания, потребляющих углеводородное топливо. Сдерживается монополизированное развитие компьютерной техники. Вместо экологически чистого и качественного питания развиваются фастфуды, полуфабрикаты и ГМО. И так далее.

Фактически, весьма вероятным является сценарий, когда будет проводиться дальнейшее сворачивание прогресса (технологический прогресс вообще очень хрупкая вещь), с помощью депопуляции, дебилизации населения, консервации технологий – будет произведен возврат в новое средневековье. Только в отличие от первого, новой социальной и технологической революции они уже не допустят.
Некоторые высокие технологии они, безусловно, оставят – для собственных нужд. Эти технологии будут существовать исключительно в закрытых анклавах (любой желающий может найти в интернете многочисленные указания на это, начиная с насыпных островов Дубаи, и заканчивая «городами в городах» типа лондонского Сити), а быдло-масса вне стен этих анклавов будет погружена в невежество и мракобесие.

Повторюсь, такой сценарий вполне возможен, если сидеть и ждать, пока «светлое будущее наступит само по себе». Или сценарий скатывания в очередную глобальную войну (все предпосылки для этого уже налицо), как ставшую уже привычной форму выхода из кризиса.
Как говорил Эдмунд Бурке, «Для победы сил зла достаточно, чтобы добрые люди бездействовали».

Опубликовано https://jpgazeta.ru/aleksandr-rodzhers-klassovaya-teoriya-i-segodnyashniy-den/

Bo

Мозаика сложилась (для понимающих)

Я уже давно заметил, что Интернете движения по линкам и то, на что ты кликаешь, определяется духами. Так что все зависит от твоего состояния, хотя есть и постоянные факторы и влияния. И вот два последних поста плюс фильм, который сам собой появился во вьюере после просмотра "Ельцин. Три дня в августе.", заставили меня понять, что же собственно произошло "с Родиной и с нами" 30 лет назад.
Collapse )
Bo

К вопросу о встрече православных ирландцев с катарами в подполье католического мира.

(все термины выделенные жирным шрифтом можно найти в википедии)

По многочисленным просьбам трудящихся я просто должен сейчас прокомментировать эту фразу, так как она смущает моих читателей, которые привыкли считать алибогойцев сатанистами, от которых надо держаться подальше.
Collapse )
Bo

На рубеже эпох: срубание вяза

Я пока не буду разъяснять значение этих икон или картин, а просто положу их здесь с минимальными объяснениями. Пригодятся для моей книги о христианском искусстве. Замечу только, что вопрос о периодизации истории или вопрос о смене эпох очень тонкий и очень не простой. Лорд Актон - родоначальник англо-саксонской историографии, - так и не смог на него ответить, и только на чисто интуитивном уровне утверждал, что граница между Средневековьем и Новым Временем проходит по 14-15 векам.
Collapse )
Bo

Энтео, Россия, Украина и срубание вяза.

Проблема России состоит не в НАТО, не в Правом Секторе, и даже не в Энтео или в отсутствии государство-образующей идеологии. Проблема состоит в неумении отслеживать причинно-следственные связи, а какая может быть идеология если люди до сих пор не могут увидеть связь между тем, что они думают, и результатом своих действий, если они не могут оглянуться вокруг себя и понять то, что происходит сегодня, сейчас, и как это связано с тем что происходило вчера и будет происходить завтра. Они заняты значительно более важным занятием - борьбой с идеологией которая исчезла 60 лет назад и пытаюстя осмыслить мир на основе пропаганды. которую их родители услышали по радио 30 лет назад. Ну или хотят опровергнуть эту пропаганду с тем же результатом.
Collapse )

(no subject)

http://forboch.blogspot.ru/2011/07/blog-post_5194.html


Thursday, July 28, 2011



Великий раскол - Иешуа Га-Ноцри против Иисуса Христа?

Определить насколько каноничным было такое заведомо неканоничное событие как "Великий раскол" не представляется возможным, однако, когда 16 июля 1054 года, прямо во время богослужения в Святой Софии, Папский легат кардинал Гумберт вручил отлучение от Церкви всем Православным христианам, не признающим главенство Римской кафедры, это несомненно сделало явным существование двух существенно различных субъекта истории - Православного Востока и Католического Запада. Для Западного искусства это было началом художественного расхождения с Православием и одновременно временем величайших художественных достижений, причем, восхищаясь этими достижениями, нельзя забывать, что наивысшая точка подъема всегда является началом падения.


Гуннора де Крепон утверждает устав
монастыря Мон-Сен-Мишель. XII век
Понять и оценить эти во многом парадоксальные достижения возможно только в их связи со стратегическим союзом нормандских последователей Алкуина, и Папства, ставшего на путь цивилизационного Христианства. Этот союз напрямую связан с герцогом Нормандским Ричардом I и с его "датской", а впоследствии законной женой Гуннорой. История любви этой пары очень важна для понимания того, каким образом Гуннора де Крепон преобразила Европу, родив Ричарду I девять детей, которые стали родоначальниками львиной доли аристократических семейств Европы. Гуннора жила со своей сестрой Сейнфредой, женой лесника, когда ее увидел Ричард I, охотившийся поблизости, и пожелал, чтобы она стала его любовницей. Но Сейнфрейда, оказавшаяся добродетельной женщиной, отказалась от этой чести, и Ричард I вынужден был примириться с ее отказом. Вместо этого он женился на ее незамужней сестре Гунноре, которая впоследствии оказалась не только красавицей, но и премудрой вдохновительницей создания интеллектуального центра западного христианства - аббатсва Мон-Сен-Мишель.Надо сказать, что влияние "Благой вести" на норманнов выразилось прежде всего в том, что эти чемпионы коварства и войны внезапно возжаждали упорядоченности жизни и государственного строительства для минимизации зла в современной им варварской Европе. Дело в том, что после смерти Карла Великого цивилизационное христианство начало разваливаться, а когда в 905 умер последний Итальянский Каролинг, а в 911 году последний Каролинг немецкий, в Священной Римской Империи окончательно воцарилась мерзость запустения. Достаточно сказать, что Папство в течении 60 лет управлялось группой куртизанок, в связи с чем 10-ый век в Риме получил название эпохи порнократии. В этот период, большинство Пап умирало вскоре после избрания, но успев оставить после себя длинный шлейф злодейств, и только благодаря вмешательству Императора Оттона I Великого в 963 году эта традиция прервалась и на Папском троне оказался клирик, известный своим аскетическим образом жизни.

Между тем Архиепископ Реймский Адальберон под влиянием бывшего аббата Боббио и крупнейшего ученого своего времени Жильбера Овернского (Орильякского) перестал поддерживать последнего представителя династии Каролингов в западной империи и после его смерти в 987 году короновал Гуго Капета. Это привело к окончательному распаду Империи Карла Великого и созданию на обломках Западной Империи французской государственности.
Тысячелетие Рождества Христова цивилизационное христианство встречало во главе с Папой Сильвестром II, причем под этим именем выступал никто иной, как вышеупомянутый архитектор создания Франции, Жильбер Орильякский. Он был Папой великой учености, приобретенной им в Барселоне, Кордовском Халифате и в библиотеке монастыря Боббио и привнес в Европейскую науку астролябию, глобус, счеты и арабские цифры, что, в сочетании с борьбой против симонии и конкубинатом среди священников, обеспечило ему актуальную до сих пор репутацию чернокнижника. В частности, согласносвидетельству Михаила Булгакова именно обнаружение в Москве рукописей папы Сильвестра II заставили приехать в СССР мессира Воланда, а первого посла США в СССР Уильяма Буллитапредоставить 24 апреля 1935 года Спасо-Хаус для проведения «весеннего бала полнолуния».

Жильбер Овернский,(Орильякский).
Isagoge Geometriae 
(Введение в геометрию),
Латынь. середина XII века.Стилистические совпадения Москвы 1935 года с эпохой Жильбера Орильякского, столь точно подмеченные гениальным писателем, выявляют глубинное, сущностное единство тех исторических процессов, которые происходили в Италии 11 века и в СССР за год до того, как Лев Троцкий уехал из Европы, а Адольф Гитлер выкинул в корзину Версальский договор. На этом балу в посольстве США в Москве, в то время де-факто анти-христианской столице мира, помимо глав дипломатических миссий всех мировых держав и ведущих представителей художественной и научной интеллигенции, присутствовали все руководители Коминтерна, военной и партийной элиты СССР и Сталинского ордена меченосцев. Неудивительно, что "Евангелие от дьявола", в котором Михаил Булгаков описал этот бал в Москве 1935 года, прекрасно могло бы вписаться в прижизненную библиотеку Алкуина, особенно если не обращать внимание на выпадающее из контекста словечко "примус".

Жена, облечённая в солнце
миниатюра Геррады Ландсбергской, XII век
Самое интересное, что Уильям Буллит, потомок Джорджа Вашингтона, человек наделенный выдающимся даром визионера, применение которого к международной политике так поразило не только Франклина Делано Рузвельта, но и все правительство США, действительно стилистически соответствовал скорее эпохе Гунноры де Креппон и нормандской интерпретации откровения Иоанна Богослова (Откр.12:7-9), в которой повествуется о небесной битве архангела Михаила и его ангелов с семиглавым и десятирогим драконом, преследовавшем Жену, облечённую в солнце, и её младенца:
« И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали [против них], но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним », 
«и обрели дракон и ангелы его человеческий облик, и рассеялись между людьми, чтобы не нашли их. А в месте падения дракона появился остров Мон-Сен-Мишель, на котором Святой Обер по наущению Архангела Михаила воздвиг святилище в честь этой победы.Надо сказать, что до этого бала Уильям Буллит был ослеплен любовью к В.И.Ленину, с которым он встречался по поручению тайного советника Вудро Вильсона полковника Хьюза, и писал, что "Ленин является выдающимся, честным, прямым, добрым человеком с хорошим чувством юмора" и видел в коммунистическом перевороте "продолжение великого американского эксперимента свободы". А от Троцкого он был просто в восторге и считал, что "Троцкий намного опережает нас (США) на пути к либерализму".
После этого бала великий визионер внезапно "узрел истинную природу коммунистического режима" и детальный анализ этих "видений", описанных в его донесениях Рузвельту, показывает, что именно на этом балу посол США в СССР, поклонник Ленина и Троцкого внезапно узрел такое будущее России, что во время второй мировой войны призывал США к войне против СССР. Более того, есть очень серьезные основания полагать, что именно рукопись Жильбера Орильякского, тысячу лет тому назад убедившая Архиепископа Реймского короновать Гуго Капета и таким образом похоронить Империю Карла Великого, в 1935 году не позволила Уильяму Буллиту навязать своё виденье будущего кому-то очень авторитетному из числа гостей на балу в Спасо-Хаус, в результате чего роман другого визионера, Ильи Эренбурга "Трест Д.Е." оказался просто сатирой, быть может поразительно точной в деталях, но ошибочной в главном - в понимании роли Франции и "Нормандии" в Империи Карла Великого и роли Егорова и Кантария в попытке ее воссоздать и распространить на весь мир.
Уильям Буллит - первый посол США в ССССР.Интересно отметить, что уже тысячу лет тому назад, в момент своего рождения и Франция и Нормандия ясно показали свое историческое предназначение врача и внутреннего оппонента цивилизационного христианства. В частности в 10 веке кризис цивилизационного христианства в Западно-Франкской империи, по сравнению с Восточной, был не столь очевиден, причем в значительной мере благодаря влиянию норманнов. Бывшие пираты, став вассалами короля, по-прежнему не боялись посмотреть на цвет чужой крови, и это охлаждало горячие головы желающих с оружием в руках доказывать голубизну крови своей. Не менее существенное влияние оказали норманны и на жизнь Церкви. В частности превращение герцогом Нормандским Ричардом I морально-разложившейся общины святого Обера в образцовый монастырь Мон-Сен-Мишель, несомненно, связано с Клюнийской реформой, начатой примерно в это время аббатом Одоном Клюнийским. Клюнийская реформа создала единую систему из более чем 2000 монастырей, разбросанных по всей Западной Европе, ставших источником административных кадров для всех государств того времени. Именно эти кадры, ставшие основой европейской бюрократии, укрепили европейские государства и в, конечном итоге, вывели Западную Европу из 500 летнего кризиса варварства. То, что Клюнийская реформа католических монастырей и государственное строительство норманнов удивительно точно дополняли друг друга и совместно представляли собой некую реализацию идей Карла Великого и Алкуина, наводит на мысль о существовании некоего центра стратегического планирования, способного на значительные интеллектуальные усилия. С этой точки зрения особый интерес представляет тот факт, что аббат Одон Клюнийский был библиотекарем аббатства Клюни примерно в то-же время, когда аббат Майнар, впоследствии возглавивший монастырь Мон-Сен-Мишель, был библиотекарем аббатства Сан-Вандрий, исторически связанного с Клюни.
То, что в дальнейший, при аббате Одилоне, ход Клюнийской реформы шел в теснейшем взаимодействии с Нормандскими герцогами не вызывает никаких сомнений, причем если во всей остальной Европе одним из основных направлений этой реформы было выведение клюнийских монастырей из под контроля светских правителей и местного епископата, то в Нормандии и в южной Италии Клюнийская реформа с одобрения Пап шла под руководством местных норманнских властителей. В частности один из архитекторов Клюнийской реформы аббат монастыря Святого Бенигнуса в Дижоне Уилльям Вольпианский, был приглашен Ричардом II в 1001 году реформировать аббатство Фекамп, ставшее усыпальницей Нормандских герцогов, а затем стал тем самым архитектором, который принял, то поразительное по смелости решение поместить трансепт собора Мон-Сен-Мишель на самую вершину горы, которое собственно и сделало этот собор одним из чудес света.
В дальнейшем Клюнийская реформа монастырской жизни стала основой Григорианской реформы Католической Церкви, проведенной питомцем Клюни Папой Григорием VII, причем военно-политическим мотором этих реформ стали внуки Гунноры де Креппон и Ричарда I, дети их дочери Фразенды, вышедшей замуж за бедного нормандского дворянина Танкреда де Отвиля


Битва архангела Михаила с драконом
над аббатством Мон-Сен-Мишель.
Миниатюра из Великолепного часослова
герцога Беррийского. Начало XV в.Эти дети принадлежали к первому поколению норманнов, для которого, благодаря аббатсву Мон-Сен-Мишель, основанному их бабушкой Гуннорой и дедушкой Ричардом, легенда о битве Святого Михаила с драконом стала способом самоидентификации. Поэтому, после того, как в 1016 году, буйный нрав их ровесников и соседей. Осмонда и Райнульфа Дренго, воспитанных не только на откровении Иоанна Богослова, но и на языческих сагах норманнских пиратов, вступил в противоречие с планами Ричарда II установить верховенство закона в Нормандии, бузотерам не пришло в голову ничего другого, коме как во главе 40 вооруженных приятелей совершить паломничество в Италию, в пещеру-святилище Михаила Архангела на горе Монте-Гаргано, где, согласно нормандской легенде началось то сражение Михаила Архангела с Сатаной, которое закончилось на горе Сен-Мишель падением древнего дракона с небес на землю. По свидетельствуВильгельма из Апулии, норманнские паломники встретили там Мелуса из Бари, поднявшего незадолго до этого мятеж лангобардов против власти Византийских Императоров над южной Италией. Когда поэтическое воображение нормандских паломников пришло в соприкосновение с жаждой недавних ариан, лангобардов освободиться от власти византийцев, пример Роллона, боевым топором добывшего себе герцогство, не мог не прийти им в голову.Семена этой нормандской мечты упали на благодатную почву анархии в Италии, усугубляемой набегами на Рим сарацин, прочно обосновавшихся в Сицилии. Прибыв в Италию, молодые норманны поначалу присоединились к восстанию лангобардов против Византии, но потерпели поражение от варягов и русов - своих кузенов из России и Скандинавии, которых Владимир Святой отправил на помощь Византийскому Императору, а тот послал их в Италию на помощь катапану Василию Боиоаннесу. После этого урока норманны, постоянно получавшие подкрепления из Нормандии, решили добывать себе графства и герцогства в качестве наемников, не утруждая себя религиозно-идеологическими веригами, и постоянно переходя с одной воющей стороны на другую, весьма прагматично стремились оказаться на стороне победителей. 
В 1035 на Итальянский театр военных действий прибывают первые Отвили - Вильгельм и Хэмфри, которые быстро завоевывают популярность среди норманнов своими подвигами в ходе сицилийской экспедиции византийцев под командованием греческого генерала Георгия Маниака. К сожалению, поссорившись с генералом Маниаком, Отвили вернулись в Апулию и присоединились к новому восстанию лангобардов, нанеся ряд поражений Византии.Переходы на сторону противника вождей лангобардов сводили эти победы на нет, до тех пор, пока в 1042 году на собрании в Мельфи норманны не избрали своим предводителем Вильгельма Отвиля, присвоив ему титул графа Апулии. Это избрание сочеталось с обещанием князя Солерно Гвемара узаконить власть норманнов в областях освобожденных от византийцев, которое впоследствии было подтверждено Императором Священной Римской Империи Генрихом III. Война с «византийскими еретиками» не помешала вражде с Римским Папой, но после того, как в 1053 году норманны, под командованием Хэмфри Отвиля и его брата Роберта Гвискара, разгромили войска Папы Льва IX и взяли его самого в плен, доверительная 9-месячная беседа о путях развития цивилизационного христианства между высокочтимым пленником и его почтительными тюремщиками привела к прочному, стратегическому союзу между Папством и норманнами. Этот союз имел действительно геополитические последствия, поскольку он не только заложил основу будущих реформ Папы Григория VII, но и создал военно-политические предпосылки великого раскола.
До этого момента Католичество, потрясенное "блеском и нищетой куртизанок", находилось в состоянии обморока. Папы, после смерти Карла Великого, на горьком опыте убедились, что Lex Salica не позволяет создать прочное, в том числе и в военном отношении государство, и периодически восстанавливали нормальное церковное общение с Православными.. Несмотря на эти попытки, Папа Лев IX не однократно, хотя и безуспешно, пытался подчинить себе юг Италии, находившийся под церковной юрисдикцией Константинопольского Патриарха. Но когда он почувствовал за своей спиной не только военную, но и моральную поддержку воспитанников аббатства Мон-Сен-Мишель, его убежденность во всемирно-историческом значении Франкфуртского собора, включая примат Папской юрисдикции и непогрешимость Папы ex-cathedra, стала непоколебимой, тем более, что противоречие этой убежденности Православию оказалось очень кстати в связи с необходимостью легитимации Папой Львом IX выщеупомянутых обязательств Императора Генриха III перед Вильгельмом де Отвилем.
Таким образом,когда попытки взять под свой контроль южную Италию вызвали ответные меры Константинопольского Патриарха Михаила Кирулария, союз Папства с итальянскими норманнами превратил католичество в единственно верное учение и преобразующую силу общества, и уже через год привело Папу Льва IX к решению привести положение де-юре в соответствие с положением дел де-факто и послать в Византию для урегулирования конфликта архиепископа Сицилии кардинала Гумберта, известного своими дипломатическими способностями. Взаимные анафемы, проистекшие из этого урегулирования, завершили процесс духовного и политического формирования глобального Запада, начатый Карлом Великим и Папой Львом III 25 декабря 800 года.

Италия до начала норманнского завоевания.
Южная Италия к моменту смерти Роберта Гвискара
Южная Италия в 1112 году, когда Рожер II становится королем Сицилии.Обретение новым духовным субъектом истории соответствующих организационных и политических форм не заставило себя долго ждать, и в 1059 году Папа Николай II созвал знаменитый нулевой Латеранский Собор, первым делом признавший норманнские завоевания в Италии и принявший In Nomine Domine - основные, базовые каноны Католической Церкви: 
1. Осуждение брачной жизни духовенства, как «противоречащей основам веры».
2. Освобождение Церковной власти от Императора и других светских правителей.
3. Создание коллегии кардиналов-епископов, как собрания епископов, единственно полномочных избирать Римского Папу. 


Император Генрих IV босиком, в снегу в Каноссе
Конечно, в политическом христианстве изначально, подобно бомбе замедленного действия, тикал вопрос о том, кто кого назначает: "Папа Императора, или Император Папу?", получивший название "борьба за инвеституру", но детонатором этой бомбы оказались именно декреты нулевого Латеранского собора, заменившие право Императоров номинировать Пап на весьма расплывчатое право одобрения уже избранного Папы. Примечательно, что эти каноны были артикулированы не без помощи кардинала Гильдебранда, выходца из Клюни, ставшего впоследствии Папой Римским Григорием VII, реформатором Церкви, "канонизировавшим" Великий Раскол и победителем при Каноссе, где низложивший Папу Император Генрих IV, в 1077 году отлученный от Церкви и присяги подданных, три дня стоял босиком в снегу и молил Папу о прощении.Несмотря на то, что в 1061 году синод в Базеле, созванный под контролем Императора Генриха IV, объявил декреты нулевого Латеранского собора, не имеющими силы, каноны "In Nomine Domine", особенно третий, оказались весьма жизнеспособными. В частности именно коллегия кардиналов (конклав), как структура параллельная традиционной церковной иерархии и вместе с тем, благодаря своему исключительному праву выбирать главу Церкви, стоящая над ней, до сих пор служит прецедентом и лекалом при создании всевозможных элитарных, квази-идеологических сообществ в Западной Европе, причем не только католических. 
Именно в это время, когда духовная и политическая пропасть внезапно разверзлась между восточным и западным христианством и с удивительной скоростью стала расширяться, грозя уничтожить обоих участников конфликта, литургическое искусство, ставшая на какое-то время единственным мостом через эту пропасть, доказало, что в Западной Европе продолжает жить и развиваться потрясенность "красотой Христа". Помимо того, что Византия по-прежнему была источником знаний, государственного и административного опыта, она продолжала оставаться законодателем в литургическом искусстве. Православные иконы этого периода, получившего название Второго Золотого Века византийского искусства, продолжали вызывать восхищение у западных христиан, причем величайшим почитателем Византийского искусства, стал Рожер II - сын младшего из братьев Отвилей, Рожера I, отвоевавшего в 1088 году у арабов Сицилию.
Рожер I Сицилийский был человеком выдающихся способностей, лично участвовавшим в решающих исход сражения единоборствах, военным инженером, научившим норманнов использовать стенобитные машины, дипломатом и веротерпимым государем, последовательно проводившим политику "свободы вероисповедания" по отношению к мусульманам и Православным грекам, что выгодно отличало его от других норманнских властителей. Он предвосхитил политику Папства после Флорентийской унии, осторожно, не меняя обряда богослужения, замещая умерших православных священников латинскими клириками. Его сын Рожер II, благодаря творческому развитию этой политики, сумел распространить графство отца на Апулию и Калабрию, создав Сицилийское королевство. Рожер II построил самый могучий флот Средиземноморья и, пока остальная Европа зверела в бессмысленных крестовых походах, он, благодаря этому флоту, весьма прагматично наполнил казну, захватив порты на побережье Судана и Туниса, через которые шли торговые пути во внутреннюю Африку. Разрушив планы Императора Конрада III в Италии, захватив в плен Папу, и разграбив Афины, Фивы и Коринф, он почти сумел объединить против себя Западную и Восточную Империи, а также Папство, и только вмешательство высших сил предотвратило этот воистину геополитический, но, с учетом последующей истории, несколько противоестественный союз. Внеся таким образом свой вклад в международное экуменическое движение, Рожер II, не участвуя в крестовых походах, но будучи родственником Балдуина Антиохийского, потребовал себе после его смерти княжество, и, в обеспечение своих требований, захватил в заложники латинского архиепископа Антиохийского. Эти действия исключили возможность использование его флота крестоносцами и взорвали изнутри логику крестовых походов. 
Но самое поразительное это то, что Рожер II сумел превзойти даже своего действительно выдающегося отца, превратив его и свои военно-политические достижения в значительно более важные достижения культурно-цивилизационные. Прекрасно владея греческим и арабским языками, математикой, естественными науками, географией и философией, он собрал при своем дворе лучших арабских и греческих ученых, превративших Палермо в наиболее значительный научный центр Европы. Именно в Палермо европейцы смогли ознакомиться с достижениями Византийской и арабской цивилизаций в обстановке мира и сотрудничества, в то время как заслуги культурного обмена на полях сражений Испании, Балканского полуострова, Малой Азии и Ближнего Востока сильно преувеличенны, за исключением быть может культурного обмена между духовными чадами Ага-Хана ипоследователями Бернара Клервоского - . главного оппонента Рожера II в вопросе о допустимости Папы еврейского происхождения, 

Кроме того, Рожер II начал собирать библиотеку, обладателем которой впоследствии стало аббатство Монте-Кассино. Именно в этой библиотеке состоялось знакомство Святого Фомы Аквинского с работами современников Рожера II "Воскрешение наук о Вере" Аль-Газали и "Путеводитель растерянных" Рамбама, благодаря которому он и приступил к созданию Summa Theologica.
Сицилийское королевство, состояло из таких разнородных общин, как норманны католики, православные греки, и арабы мусульмане, и Рожер II, прекратив практику замещения Православных священников латинскими клириками, но последовательно проводя политику равноправия общин, сделал объединяющим фактором лояльность королю, чем создал прецедент и лекало для всех последующих многонациональных и многоконфессиональных абсолютных монархий Европы.
Аббатство Монте-Кассино.Эти достижения в области государственного строительства, были кодифицированы в своде законов, получившим название Арианские ассизы, недавно обнаруженные в библиотеке аббатсва Монте-Кассино. Арианские ассизы неявно представляли собой план построения Империи на основе идей Юлия Цезаря и имели для последующей истории Европы значение, сравнимое со значением кодекса Юстиниана.
Но весь трагизм неисполнимости великих замыслов этого поистине гениального человека становится понятным только при сопоставлении геополитических планов Рожера II с его же художественной программой, реализованной, как в католической Палатинской Капелле Норманнского дворца, так и в Православной церкви Санта-Мария-дель-Аммиральо, также называемой "адмиральской" церковью, в честь ее строителя и спонсора, флотоводца и "эмира эмиров"(адмирала) Сицилии Георгия Антиохийского.

Коронация Рожера II Иисуса Христа.
Санта-Мария-дель-Аммиральо. Самым известным произведением искусства в "адмиральской" церкви является мозаика, изображающая коронацию Рожера II Иисусом Христом, которая кажется совершенно Православной не только по художественному стилю, но и по сюжету, характерному именно для византийского понимания "Богоданной Власти Императора". Действительно, католическая концепция инвеституры предполагает обязательность Римского Папы, как посредника между Богом и человеком, особенно при происхождении от Бога Власти. Правда для самих норманнских вождей Италии благодарными Римскими Папами было сделано исключение, методом предоставления им наследственных легатских полномочий, но эта дань "realpolitik" никогда не заявлялась в качестве идеологии. А тот факт, что изображение на мозаике представляет собой не символический "образ" Рожера II, а скорее его портрет, для которого он несомненно позировал, доказывает, что эта мозаика является художественным воплощением наиболее важных, можно даже сказать интимных аспектов его мировоззрения.Более того, сопоставление этой мозаики с имперскими интенциями "Арианских ассиз" приводит к выводу, что на ней изображена коронация не короля, а Императора Рожера II. (король - это термин производный от термина Каролинг). Причем то, что Рожер II вполне сознательно поместил этот символ своих Имперских амбиций именно в посвященную Богоматери Православную Церковь, а не в католическую Палатинскую капеллу Норманнского дворца, заставляет предположить, что этот правнук создателей аббатства Мон-Сен-Мищель и наследник всех обязательств Императора Генриха III перед Вильгельмом Отвилем, легитимированных Папой Николаем II и нулевым Латеранским собором, в глубине души знал не только в чем сила, но и в чем Правда. 
Эта догадка получает дополнительное подтверждение при анализе одного из самых блистательных произведений западно-европейской архитектуры - Паллатинской капеллы Норманнского дворца в Палермо. Тонкий ценитель византийского искусства, человек несомненно потрясенный красотой Христа, блестяще образованный король Сицилии был знаком, как с Платоновской "аллегорией пещеры", так и с тем, что в Православной традиции золото используется для символического изображения Фаворского Света. Поэтому, когда мерцающее золотом великолепие Палатинской капеллы, которую сам Рожер II называл "золотой пещерой", сравнивают с удивительно сдержанным, точно вписанным в образ Богородицы применением золота в первой, исполненной после поражения иконоборчества, мозаике Святой Софии, оставляющей сильное, действительно "выстраданное" впечатление луча света из Мира Горнего, врывающегося в пещеру "мира сего", предположение о крипто-Православном мировоззрении Рожера II, превращается в нечто большее. Действительно, сравнение мозаики Богородицы в апсиде Святой Софии, исторически посвященной торжеству Православия, и этого самого "византийского" из католических храмов оставляет такое впечатление, будто Рожер II, стоя на возвышении в "золотой пещере" часовни Дворца Норманнов в Палермо, получившем название трона Каролингов, восклицает, раскрывая замысел Палатинской капеллы: 
"Мир сей действительно пещера-темница, в которые на нас смотрят образы Христа и его Святых, но золото в этой темнице символизируют ее стены."

Мозаичное изображение Богородицы
в апсиде Святой Софии. 867 г.
Палатинская капелла
"Золотая пещера". 1130
Палатинская капелла
Мозаики купола.1130Но и без того выдающийся король Сицилии Рожер II превосходит самое себя в художественном замысле собора в Чефалу, центром которого является мозаика Христа Пантократора (Вседержителя). Эта мозаика в конхе апсиды несомненно является ответом Рожера II на мозаику Христа Пантократора в монастыре в Дафни, в 10 километрах от Афин, которую он увидел когда в 1147 году Афины были захвачены флотом Рожера II под командованием православного адмирала Георгия Антиохийского. Эта мозаика за 30 лет до начала сооружения собора в Чефалу потрясла весь Православный, и не только Православный мир контрастом купольного образа Христа Пантократора, как Судии праведного на Страшном суде, с мягкими красками и утонченной пластикой сцен домашней жизни Христа, изображенных на остальных мозаиках этого собора. Аналогично яркие, праздничные краски Христа Пантократора в соборе Чефалу, контрастируют с поистине трагическим выражением глаз Христа, потрясающим при более внимательном взгляде на эту мозаику. Это сопоставление заставляет задуматься не только о личной трагедии крипто-Православного наследника анти-византийского договора германского Императора, Вильгельма де Отвиля и Папы Римского, но и о трагедии всего политического христианства, утратившего во имя ценностей мира сего полноту общения со Христом и обреченного рано или поздно осознать всю бесплодность попыток обрести её вновь, принудив к переходу на свою сторону всех тех, кто эту полноту сохранил. 

Мозаика Христос Вседержитель 
Купол собора в Дафни. 1100 г.
Мозаика Христос Пантократор
Конха апсиды в Чефалу. 1150 г.
Мозаика Деисус
Святая София. 1261 г.Конечно образ Судии праведного на куполе монастыря в Дафни невозможно совместить с планом заставить Доброго пастыря, за неимением стада, признать своими овцами цивилизационных христиан, и это становится особенно ясно при сопоставлении образа Иешуа Га-Ноцри в вышеупомянутом романа Михаила Булгакова с особенностями восприятия мозаик в Чефалу специалистом по норманнской Сицилии Джоном Норвич: 
«Он (автор мозаики) создал самое великое изображение Вседержителя – возможно, самое великое из всех изображений Христа – в христианском искусстве. Только одно изображение в Дафни около Афин может с ним сравниться; но хотя они и относятся почти к одному времени, контраст между ними поразителен. Христос из Дафни тёмен, тяжёл, угрожающ; Христос из Чефалу, при всей Своей силе и величии, не забыл, что Его миссия – искупление. В Нём нет ничего мягкого и слащавого; однако печаль в Его глазах, открытость Его объятий и даже два отдельных локона, спадающие на лоб, говорят о Его милосердии и сострадании.»
Этот анализ, это самоотождествление с Рожером II потомка основателя Ганноверской династии, офицера флота ее Величества, британского дипломата в Югославии и в Ливане, члена палаты лордов виконта Норвич, чья церковь вслед за Рожером II повторила путь от Святого Патрика к крипто-Православию, через аббатство Мон-Сен-Мишель, только подтверждает аналогию мировосприятия этого архитипичного англичанина с романом Михаила Булгакова, но окончательно раскрывает свое значение та мозаика смыслов, которую король Сицилии заложил в свою художественную программу, при сравнении грустного очарования Христа Пантократора в Чефалу, "печали в Его глазах, открытости Его объятий и даже двух отдельных локонов, спадающих на лоб", с "милосердием и состраданием" Христа на мозаике Деисуса в Святой Софии, являюшейся продолжением художественной традиции Христа Патократора в Дафни, заказанной Михаилом Палеологом 15 августа 1261 года, в честь окончания 57-летнего владычества цивилизационного христианства над Святой Софией.

Posted by Dennis Montjoie! at 3:02 PM 

Email ThisBlogThis!Share to TwitterShare to FacebookShare to Pinterest

No comments:

Post a Comment

Newer PostOlder PostHome

Subscribe to: Post Comments (Atom)

Followers
Bo

Лебединая песня советской культуры.

Советская литература после 52-года навскидку по памяти. Хотел отсортировать книги пропорционально произведенному впечатлению, а получилась ассоциативная связь. Будем надеяться, что нынешнее поколение прочитает эти книги, так как без этого оно никогда не поймет эти 70 лет, без которых история Святой Руси России превращается в бессмыслицу
Collapse )